«В Петербурге много культуры и мало денег»
Гуляя по Петербургу, нередко думаешь, что попал в прошлое. Ведь приходится то и дело топтать музейные экспонаты и уворачиваться от падающей на голову штукатурки. Город уже давно перестал быть культурной столицей России настоящего, и мы попытались выяснить почему. Для этого мы приехали к историку, краеведу, писателю, журналисту и основателю Классической гимназии No 610 Льву Лурье.
Солнце не на шутку разыгралось. Нам это было на руку — окрестности Репино сделались особенно красивыми. Там мы отыскали дом Льва Лурье, пооб- щались с историком и записали его рассуждения.
Как стать настоящим петербуржцем
Не по-петербургски хвастаться своей территориальной принадлежностью или материальным достатком. Разговор о «коренных жителях» — отчасти расизм. Человек не с Петроградской стороны или Васильевского острова, а из Норильска или Рыбинска переезжает в Петербург и очень быстро ассимилируется. Человеку читающему, насмотренному, хорошо говорящему по-русски не нужно особенно стараться, чтобы быть петербуржцем.
Предки большинства петербуржцев — крестьяне. Многомиллионный город — кипящий социальный котел. Он превращает провинциала, сельского жителя в горожанина. Герой Зощенко становится героем Довлатова или Битова.
Между молодым петербуржцем, екатеринбуржцем и москвичом больше сходств, чем различий, если они принадлежат к одному социальному классу. Однако петербуржцы сильнее других склонны к рефлексии, больше читают, больше занимаются бессмысленными вещами. У нас время тянется медленнее, поэтому подводная часть айсберга, как сказал бы Хемингуэй, у нас больше. Мы знаем неожиданно много разного, что нам в жизни вряд ли пригодится. И мы менее прагматичны, чем москвичи.
О вечном противостоянии Петербурга и Москвы
Москва — город с традициями, город, в котором правили цари. Со времен Василия Темного Великое княжество Московское — главное в Древней Руси. Перенос столицы из обжитого города с традициями и историей в приполярную тундру, где убогие чухонцы челны стремят, был странным и эксцентричным поступком Петра Великого.
Город Петербург воспринимался от Петра до по- явления поэмы Пушкина «Медный всадник», то есть до 1830-х годов, скорее, как полет Юрия Гагарина: небывалое — бывает. Захотим — из ничего сделаем город.
В Москве сама история подпитывала изоляционизм. Неслучайно славянофилы появились именно там. Александр III хотел перенести столицу из Петербурга обратно в Москву, потому что считал: Петр I напрасно прорубал неправильное окно в Европу — надо вернуться идеологически ко времени царя Алексея Михайловича. Петербург — чиновничий город, а Москва — купеческий и помещичий. Петербург — это Каренин и Вронский, а Москва — Стива Облонский, Кити, Левин, то есть такой милый, правильный, христианский, добрый мир. А Петербург — формальный и надутый.
Только в 1903 году выходит статья Александра Бенуа «Живописный Петербург», в которой неожиданно сказано, что Петербург невероятно красив, что он — перл русской всемирной отзывчивости. Это воспринималось как необычайно странное и острое суждение. Никто ранее не рассматривал Петербург как нечто эстетически значимое. Мысль Бенуа заключалась в том, что Россия достигла своего максимального развития не в Древней Руси, как свойственно было считать москвичам, а в период от Петра до Николая I: когда русские войска вошли в Париж, во времена матушки Екатерины, создания Эрмитажа и ампирного центра столицы империи.
После революции 1917 года любовь к Петербургу носила скрытый антисоветский характер. Горожане могли этого не понимать, но чекисты понимали, потому что получалось: восторгаются прошлым, так как отрицают настоящее. Любовь к имперскому Петербургу равна отрицанию социалистического Ленинграда.
Сегодня Москва гораздо более живой, приветливый город. Там больше возможностей. Петербург хорош для рефлексии, медленных прогулок. Он не для тех, кто хочет увеличивать список контактов и возможностей, а для тех, кто уже выбрал свою судьбу. Сейчас с развитием интернета появился небольшой поток людей, которые приезжают в Петербург, для того чтобы удаленно работать в Москве или Лондоне, а жить на берегах Фонтанки и глядеть, как плывет ладожский лед.
Почему разрушается Северная Пальмира?
Честно говоря, она [Пальмира], конечно, разрушается, но не так сильно, как Москва. Поразительное качество нашего города в том, что в нем сохранилось много от старого Петербурга. Население Петербурга в 1917 году было 2,3 млн человек, сейчас — 5. Город за все это время вырос всего в два раза. В Москве было 2 млн человек, а сейчас то ли 12, то ли 14. Представляете процент старой застройки по отношению к новой? Да, Петербург — это отчасти кладбище, огромное кладбище и в то же время живой город, где идут процессы, не только отрицательные, но и положительные. «Севкабель Порт», Новая Голландия, «Подписные издания», «Лахта центр», стадион «Газпром Арена» — явления последних лет.
Падает штукатурка на голову горожан, действия городской администрации вызывают недоумение и сожаление, но идут и процессы, независимые от Смольного, из самого города. К нам приезжают образованные молодые люди со всех концов страны. Своеобразное соревнование — приехать и стать петербуржцем.
Какой Петербург сегодня
С одной стороны, Петербург — фундаментальное хранилище великой культуры Растрелли, Росси. Эрмитаж, Русский музей, Публичная библиотека (Российская национальная библиотека. — Примеч. ред.). С другой — культурной столицей России является все же Москва. Там больше театров, телевидение, эстрада, попса, главные издательства и СМИ. У нас всего этого на порядок меньше.
В нашем городе творчество меньше связано с деньгами. Хочешь зарабатывать — уезжай в Москву. Хочешь писать прозу, стихи, музыку и при этом не роскошествовать, то гораздо лучше остаться здесь. Ведь в Петербурге много культуры и мало денег.
