«Давай мы разведемся, и я тебе перезвоню»: интервью с тем, кто разводит мосты
Не зайцы с рекламы, а люди каждую ночь разводят мосты Петербурга. Владислав Синцов — один из них. В профессии со сложным названием — «техник по автоматизации производственных процессов» — Владислав уже 16 лет. Мы побеседовали с ним о царских механизмах, тоске по работе и, конечно, петербургских мостах.
О красоте и впечатлениях
— Что для Вас мост?
— Мост для меня всегда был неким чудом, диковинкой, которая характерна только для Санкт-Петербурга. Я нигде больше не встречал подобного.
— А что вы считаете самым красивым в мостах?
— Удивительно видеть проезжую часть и ее конструкцию в немного необычном положении.
— Вас это никогда не пугало?
— Нет, мне всегда интересно смотреть на это. В последнее время я стал думать о том, что процесс наведения мостов не менее важен, чем разведение. Когда мост наводится, проезжая часть соединяется, и те, кто вынужденно был разделен, теперь могут пройти по мосту и встретиться снова.
— Вы помните, когда в первый раз смотрели на развод мостов со стороны?
— Да. Однажды в юношестве мы с друзьями собрались на ночную прогулку по набережным, так и застали развод мостов. Потом, когда я уже работал на мосту, друг позвал меня на день рождения, и мы смотрели на развод с корабля.
— Какие у Вас были впечатления, когда Вы впервые попали на развод?
— Понятное дело, впечатления были очень яркие, которые можно объединить одним таким коротеньким словом «вау». И это «вау» у меня с годами не прошло. Многие друзья спрашивают, не скучно ли, не надоело ли так много лет работать на одном и том же мосту и не менять своей «рабочей прописки». А я отвечаю, что нет. Каждый раз, когда прихожу на работу и вижу этот разводной пролет, у меня всегда возникает то детское «вау».
— И его вызывает только Дворцовый мост?
— Получается, что да. Для меня это такой эффект.
— А когда вы с друзьями ходили смотреть на мосты, вы уже понимали, что хотите работать в этой сфере или нет?
— После класса седьмого я еще случайно попал на развод Дворцового моста, внутрь кабины. До этого я мечтал о работе коком, потому что очень любил готовить. Но, оказавшись внутри, я вдруг понял, что «заболел». И перед одиннадцатым классом я уже четко понимал, где я хочу работать. А дальше делал шаги к тому, чтобы попасть именно на Дворцовый.
О мостах и судах
— Что, по-вашему, самое сложное в работе?
— Никогда не задумывался. Наверное, долго не приходить на работу. Особенно, когда в отпуске проводишь время вдали, снятся всякие кошмары, связанные с мостом. То крыло куда-то падает, то корабль врезается… Расставаться надолго с работой тяжелее всего. У нас все ребята в бригаде влюблены в свой мост. И даже четыре месяца в году не спать по ночам не так страшно, как расставаться.
— А что самое важное в работе?
— Абсолютная концентрация на процессе, потому что оборудование достаточно сложное. Много всего, за чем надо уследить. Здесь еще и пересечение двух стихий — наземной и водной, и произойти может что угодно. Поэтому полнейшая концентрация на работе просто необходима. Отвлекаться никак нельзя.
— В вашей работе есть карьерный рост?
— Всегда есть к чему стремиться, было бы желание. Я начинал электромонтажником в 20 лет. Мне поручалось периодически лампочки вкручивать, в остальном — просто смотреть и знакомиться с оборудованием. Так вот постепенно внедрялся в процесс. Я на тот момент еще учился в университете, и после третьего курса у нас была учебно-производственная практика. Всех отправляли на завод «Электросила» ходить по цехам и смотреть, как делают электрические машины. А я не хотел тратить полтора месяца впустую, поэтому договорился на кафедре и предприятии и оформил себе учебно-производственную практику на Дворцовом мосту. Вот, с тех пор задержался. Отработал уже 16-ю навигацию.
— Когда начинается рабочий год?
— Официальное открытие навигации — 10 апреля. А дальше — как пойдет, потому что не всегда с первой же ночи начинается движение больших судов. Мы, как правило, для них мосты и разводим.
— А если судов нет?
— Все зависит от заявки и необходимости. Есть такая служба, в которую поступают заявки от судоводителей, но иногда бывает, что заявок нет совсем. Тогда можно и не разводить мост, если для технического обслуживания не нужно.
— Получается, может быть еще и техническая необходимость для разведения моста?
— Да. Например, для наладки оборудования. Есть у нас такой период пробных разводок, когда механизм после ремонта или зимы «просыпается», мы его настраиваем и проверяем. Как правило, это вторая половина марта. И до 9 апреля мы должны своими силами все недочеты исправить.
Немного об истории
— Вы сказали, что раньше мост был механический. Он модернизировался?
— Время от времени. Я пришел на Дворцовый мост в 2006 году, а в 1916-м он был построен и введен в эксплуатацию. Я вам больше скажу: дата и время официального открытия Дворцового моста — 23 декабря 1916 года, где-то в полдень с небольшим. Это было без пафоса, помпезности, царская особа не пожелала прийти на перерезание ленточки. Мост тогда имел электромеханический привод. То есть сам механизм представлял подобие огромных механических часов. Это были зубчатые колеса, царские шестерни и редукторы. Но при этом мост был электрифицирован, то есть приводился в движение при помощи электродвигателей. Я застал этот механизм, и у меня возникало ощущение некой величавости, когда я прикасался к нему. Но со временем он устарел, технологии взяли верх, и в 2012–2013 годах была реконструкция, в ходе которой этот исторический механизм заменили технологичной гидравликой.
— И где этот механизм сейчас? Если он еще с царских времен, возможно, его забрал музей?
— Да, сейчас он во всеволожском музее «Битва за Ленинград». Когда хранители узнали про реконструкцию, очень просили этот механизм себе в экспозицию. И мы отдали. Но посмотреть на него сейчас, к сожалению, нельзя. Музей планировал часть механизма собрать так, как она была на мосту, добавить макет крыла и двигатель, чтобы на выставке эта конструкция приводилась в движение. Но возникли проблемы с площадью для размещения, поэтому пока не было приглашения посмотреть на то, как наш родной механизм работает. Но мы ждем и верим!
О закулисье и зайцах
— Как вы думаете, стоит ли людям рассказывать больше о том, что происходит за кулисами вашей профессии?
— Тот, кому будет интересно, найдет способ узнать побольше. Хоть это и не очень просто, но все же к нам можно попасть и посмотреть на все изнутри. Дворцовый мост — визитная карточка Петербурга, поэтому внимание к нему приковано огромное.
— И вам не обидно, что мост забирает себе всю славу?
— Нет, нисколько. Лично я бы не хотел столь пристального внимания к собственной персоне. Мы хоть и неотъемлемая часть разводного процесса, но я бы постеснялся. Обычно мы с коллегами каждую зиму собираемся вместе и иногда подшучиваем, что мы на самом деле милые зайчики. Как те, с рекламы, тоже разводим мосты.
— Вас не смущает штурвал на этой рекламе? Ничего подобного на самом деле ведь нет.
— Иногда меня спрашивают, как разводить мост, если электричество пропадет. Обычно еще вспоминают историю про сорок рабов, которые на тросе крутят колесо и мост тянут. На самом деле ничего такого не было: ни рабов, ни тросов. Но меня штурвал не смущает — художнику виднее. Наверное, он просто еще не был внутри мостов.
— А часто к вам на работу приходят посторонние?
— Периодически. Однажды к нам пришел журналист, чтобы снять сюжет про разводные мосты. Когда отсняли все стендапы, до разводки оставалось еще время, поэтому мы пошли пить чай. Сидим в бытовке, беседуем, и тут мне звонит жена. Я трубку поднимаю и говорю ей: «Дорогая, давай мы разведемся, и я тебе перезвоню». Для нас с коллегой это прозвучало обыденно, а журналист не мог понять, в чем дело. Но потом даже обыграл в сюжете, что механик разводного моста — единственный, кто может любимой женщине сказать так беспрепятственно.
Текст: Аня АКСЕНОВА
Фотографии предоставлены собеседником
