Марс, Маск и роботы
Марат Айрапетян — космический инженер, участник марсианской миссии AMADEE-24, автор канала «Юра, мы справимся!», работал 4 года в центре управления Роскосмоса, стажировался в NASA, Индии, EKA, разработал и запустил собственный спутник, а сегодня рассказал нам о будущем космонавтики.
— Марс — это следующий шаг для развития человечества в освоении космоса. Мы научились жить в космосе довольно длительное время. Но чтобы мы, как вид, развивались, нам нужно научиться жить на других планетах. Конечно, сначала — Луна, ведь туда люди уже летали, несмотря на существующие сомнения у некоторых. Она близка, и сейчас, по сути, стартует вторая лунная гонка. Однако в более глобальном плане Марс — логичный и масштабный шаг для дальнейшего освоения космоса. Например, исследовать Венеру затруднительно из-за экстремальных температур и высокого давления, а на Марсе, наоборот, условия гораздо более благоприятны для жизни, хотя остается множество нерешенных задач.
Марат Айрапетян
— Какие задачи в освоении Марса, на ваш взгляд, самые трудные?
— Первая сложность, которая есть для освоения Марса — это наличие радиации на планете и в полете. Как спасаться на Марсе уже понятно, мы точно будем закапываться в марсианский грунт — уже есть исследования, которые говорят, что, закопавшись, можно существенно снизить значение радиации до земного уровня. Как спасаться в полете непонятно: одни исследования говорят, что долететь туда и обратно хватит ресурсов человеческого организма, другие — что даже в одну сторону не долетим. Второй шаг, который нужно сделать — это построить большую ракету, потому что нужна огромная скорость, чтобы лететь до Марса.
— Более того, насколько я знаю, не все полеты до Марса удачны: не все марсоходы долетают до планеты. Почему бы не запустить туда робота? Это намного безопаснее для человека и экономичнее.
— Да, миссия робота действительно проще и дешевле, но миссия человека — это не только про базовые исследования, как у машины на пульте. Человек способен принимать решения на месте, что особенно важно для фундаментального анализа. Представьте, что нужно изучить новый материк: один человек сможет собрать гораздо больше качественной информации, чем 100 роботов. Конечно, пилотируемая миссия будет стоить дорого, но я считаю, нам нужно лететь туда, ведь мы начали заниматься космосом, потому что хотели исследовать мир собственными руками.
Кроме того, у человека гораздо больше возможностей в плане адаптации и выполнения сложных задач. Если вспомнить лунные миссии: первые астронавты были военными, и, например, в миссию «Аполлон-17» был отправлен геолог, который обнаружил самый древний камень благодаря своему экспертному взгляду. Таким образом, человек — уникальный инструмент для исследований, несмотря на высокую стоимость и сложность.
— Как понять, какие задачи человек может брать на себя, а какие задачи оставить роботу?
— Робот все же касается механических историй: собрать что-то, базу построить, перенести какие-то грузы, пробурить грунт. А вот задача исследования грунта — это человек.
— На ваш взгляд, может ли искусственный интеллект стать полноценным членом экипажа?
— 100 %. Искусственный интеллект сейчас начинает очень широко использоваться в космосе во многих сферах. Наиболее популярен ИИ для обработки данных. Мы фотографируем Землю, например поля, а нейронная сеть определяет, где находятся вредители по цвету пикселей или прогнозирует время уборки урожая.
Более того, одна из частных компаний уже использует искусственный интеллект для того, чтобы выбирать зону посадки на Луне — ИИ анализирует местность и определяет, куда приземлиться космическому кораблю. Я сам участвовал в миссии, которая имитирует условия на Марсе. Одной из ее целей было взаимодействие человека и роботов. На Марсе задержка сигнала примерно 10 минут в одну сторону, нет постоянного общения с центром управления. Поэтому, если что-то идет не так, космонавту нужно самому разбираться либо ждать довольно долгое время. Тогда он прибегает к помощи искусственного интеллекта, который перед этим обучается на всех необходимых инструкциях.
— Почему бы в таких марсианских миссиях не использовать технологии виртуальной реальности, чтобы создать ощущение присутствия на другой планете, предложив альтернативу космическому туризму? Это позволило бы избежать перегрузок и других сложностей, связанных с реальными полетами.
— Действительно, VR-технологии предоставляют значительные возможности. Например, наши космонавты в центре подготовки тренируется в VR-очках. Однако при использовании очков сохраняется ощущение искусственности. Это связано с тем, что виртуальная реальность не может полностью передать физические ощущения и нюансы настоящей среды. Находясь в VR-очках на Земле, космонавты понимают, что в случае ошибки легко могут спастись. Поэтому иногда миссии проводятся в Арктике или под водой на глубине нескольких километров, чтобы космонавт не мог всплыть моментально и оказался в условиях, где ему никто не поможет в моменте.
— Когда космический турист прилетит на Луну, чем он будет заниматься?
—Тем же самым, что и космонавт на МКС. Туристы, которые летают на МКС, хоть и платят 50 миллионов долларов за полет, но не отдыхают, а проводят специальные эксперименты. Например, изучают, как их организм ведет себя в невесомости. Уже позже на Луне появятся отели, потому что будущее туризма — это космический туризм. Будут музеи всей техники, которая сейчас пылится на Марсе, можно будет прийти, погулять, посмотреть на все советские лунные аппараты, луноходы, в том числе на «Аполлоны».
— То есть в перспективе экологическая катастрофа ждет не только Землю, но и Луну? Я знаю, что вы запустили свой спутник: после того, как он выйдет из строя, кто его заберет из космоса?
— Есть два пути, как его утилизировать: либо сбросить в атмосферу Земли, чтобы он там сгорел, либо отправить на супервысокие орбиты захоронения, выше 40 тысяч километров. Сейчас ввели закон, согласно которому операторы обязаны удалить спутники с орбиты после окончания их срока службы. Но, опять же, так как мусора много, непонятно, как все будет организовано. Кто запустил, тот будет убирать, или все страны вкладываются в компанию, а она все убирает? Непонятно. Например, миссия ClearSpace получила контракт от Европейского космического агентства на 100 миллионов евро для постройки аппарата, который будет собирать мусор.
— Я знаю, что вы стажировались в NASA. Насколько сильно компания отличается от Роскосмоса?
— Да, часто люди сравнивают Роскосмос и NASA. В России бюджет на космос в десятки раз меньше, поэтому сравнивать то, что делаем мы, с тем, что делают они, не совсем корректно. NASA сейчас ведет работу над миссией «Артемида», целью которой является возвращение человека на Луну, и при этом активно поддерживает частный космос посредством грантов и заказов на узкие задачи, например, связанные с разработкой орбитальных станций.
Американцы такие же люди, такие же инженеры, с такими же проблемами, но они более строго относятся к инструкциям. Отличается терминология, чуть-чуть другие подходы к проектированию, которые исторически сложились, но глобально — те же люди выполняют ту же работу, только бюджеты там гораздо больше.
— Тогда что нам ожидать в ближайшие пять лет?
— В России появится своя пилотируемая станция. Далее высадка на Луну: по моему мнению, гонка между Америкой и Китаем может состояться в период с 2030 по 2035 год. Точные сроки пока неясны, как и то, действительно ли Китай сможет выполнить свои планы. Хотя, судя по новостям, китайцы достаточно независимы: долго о космонавтике не рассказывают, а потом внезапно выдают какую-то новость.
Что касается Илона Маска, то он говорит о полете на Марс. Думаю, в ближайшие 5 лет SpaceX доработает Starship, и он все-таки совершит беспилотный полет до Марса. А дальше, ближе к 2035–2040 годам, на Луне, скорее всего, уже будет развита пилотируемая миссия, и параллельно начнутся марсианские запуски, когда люди впервые отправятся на Марс.
А чтобы больше узнавать о новостях мира космоса, подписывайтесь на Telegram-канал «Юра, мы справимся!»
Фото: NASA, предоставлены собеседником
