Камень, парус, игла, цу-е-фа: палеонтолог
Представьте: узоры окаменелостей как древние письмена, сигналы, ведущие сквозь шторма, и татуировки, говорящие без слов. Каждый рассказ — путешествие в мир символов, где наука, море и искусство становятся особенными знаковыми системами. Палеонтолог Антон Нелихов поделился историями, которые формируют его профессиональную реальность и мировоззрение.
Антон Нелихов, писатель и автор канала «Минутка этнографии»
— Вы занимаетесь расшифровкой «знаков», которые оставили после себя древние эпохи — окаменелостей, геологических слоев. Что для вас значит этот процесс «прочтения» Земли?
— Смотрите, когда идет процесс раскопок... Постоянно находишь что-то. Если место хорошее — находок много. Если плохое — ничего не попадается, становится скучно. Здесь азарт такой же, как при сборе грибов. Находишь какой-нибудь большой гриб — радуешься, маленький — ну, тоже неплохо. То же самое с окаменелостями.
Есть представление, что вот ты нашел кость динозавра — и у тебя случилось озарение, мир перевернулся. Это называется экзотизация. Человек, который никогда не читал книг, думает: «Наверное, если я прочту Достоевского, у меня что-то кардинально изменится». Но мы же все в школе читали Достоевского, и ничего ни у кого не поменялось! Вот точно так же и с камнями. Для ученого это обычный труд. Камень интересный, красивый, из него можно извлечь определенную информацию и вставить в статью. Все. Никакой героизации.
— Что стало тем самым первым «знаком», который привел вас в палеонтологию?
— Я купил своему ребенку, когда он был еще маленький, книжку про динозавров. Меня как дернуло. Так я вспомнил свое детское увлечение. Полез в интернет — тогда там мало чего было, но нашел какие-то статьи про карьеры в Подмосковье, стал собирать камушки. А потом уже познакомился со специалистами и стал ездить на раскопки.
— Вы называете палеонтологов «охотниками за вымершими животными». А что делает палеонтолога настоящим дешифровщиком? Какие знаки он ищет в камне и как учится их понимать?
— Он ищет не знаки. Вот лежит камень с ямкой. Для меня это ямка, а для палеонтолога — след моллюска, который жил в определенном море, в определенный период. Он смотрит на породу, слои, соседние находки. Это как собрать пазл, у которого 90 % деталей потеряно. Учится он годами, просто смотря, ковыряя, ошибаясь. Это ремесло, обычная работа.
— Вы нашли окаменелую морскую звезду в Подмосковье — десятую за 200 лет. Что это за момент — когда вы вдруг видите то, что другие не замечают? Это интуиция, опыт или что-то другое?
— Я просто шел мимо и увидел камень странной формы с необычным белым пятном. Ковырнул. Оказалось, что-то интересное. Никакой интуиции. Фото потом опубликовали в National Geographic и звезда стала звездой. Но сам момент — это чистая случайность, помноженная на обычное любопытство.
— Как вы пришли к тому, чтобы рассказывать о науке? Что сподвигло взяться за перо, а не только за кирку?
— В какой-то момент я понял, что писать истории людей, которые собирают камни, интереснее, чем самому возиться с ними. Я, например, в строении черепа не разбираюсь. Но мне всегда было интересно, что стоит за останками. В среде ученых-полевиков — тех, кто копает и описывает кости, — мало кто интересно и доступно пишет об этом. Вот я и занял эту пустующую нишу.
— Вы пишете и для взрослых, и для детей. В чем принципиальная разница в подходе? Что важнее — донести сухой факт или заинтересовать читателя?
— Никакой. Главное — писать просто. Носов писал «Незнайку» не для детской аудитории, а потому, что хотел рассказать интересную историю. И она до сих пор работает. Сухие факты никто читать не будет — ни дети, ни взрослые. Нужно рассказывать истории. Даже в детской книге я консультируюсь с кучей специалистов, чтобы не было ошибок, но излагаю это простым, человеческим языком.
— Есть ли у вас любимая находка из тех, что вы описывали?
— Наверное, челюсть капторинида — такого животного, похожего на ящерицу, которое жило до динозавров. Нашел ее в Самарской области в последний день раскопок, от скуки стукнул киркой. Красивая челюсть, с несколькими рядами зубов. А так, самые популярные у публики — это копролиты, ископаемые экскременты. Всегда вызывают бурный восторг. Придешь в архив, подаришь такую ракушку — и все довольны.
— Вы ведете паблик «Минутка этнографии». Как фольклор помогает читать знаки не только в камне, но и в культуре?
— Фольклор — это тоже система знаков. Вот почему мужик крестится, когда гремит гром? Или почему перед смертью не подают воды? За каждым таким знаком, каждой пословицей или суеверием стоит целая картина мира нашего недавнего прошлого. Предки видели знаки во всем: скрип половицы — домовой, уханье филина — леший.
Возьмите ту же сказку про Колобка. Мы знаем одну каноническую версию, а на самом деле их существовало множество. В одной — Колобка съедают, и на этом все. В другой — дед с бабкой сами его в конце употребляют в пищу. А есть совсем дикие варианты, где дед идет искать Колобка, ловит лису, вскрывает ей брюхо, достает Колобка, пытается его оживить, а потом они с бабкой его моют и съедают. Это ведь не просто разные версии — это разные культурные коды. И читать их не менее увлекательно, чем геологические.
— Какие знаки нашего времени (цифровые, пластиковые, ядерные) станут «окаменелостями будущего»? Что скажут о нас через 100 миллионов лет?
— Скажут, что люди были плохие, не заботились о планете. В книге «История будущего» я как раз писал, что мы сейчас посередине. Был расцвет, будет упадок. «До» были динозавры, значит, после они снова появятся. Цивилизации исчезнут, а жизнь продолжится. И хладнокровным будет легче выжить, чем нам, теплокровным.
— Что для вас сегодня главный «непрочитанный знак», загадка, над которой вы работаете?
— Это вопрос без ответа. Потому что каждый новый камень, каждая новая сказка — это загадка. И чем больше читаешь, тем больше понимаешь: мы знаем почти ничего. Но это и прекрасно, потому что мир остается удивительным, стоит только научиться замечать его знаки.
Фото предоставлены собеседником
Еще почитать по теме
