«Людям интересны исторические анекдоты»
История живет не только в учебниках: она возвращается к нам через личные события, бытовые детали и неудобные вопросы. Екатерина Флигинская, автор исторических научно-популярных проектов, специализируется на революции 1917 года. Мы поговорили с ней о том, как рассказывать об истории широкой аудитории и почему анекдоты работают лучше дат.
Екатерина Флигинская. Фото предоставлено собеседником
— Вы занимаетесь историей революции 1917 года. Какие у этого периода есть аспекты, которые его выделяют на фоне других? Чем он уникален?
— В первую очередь он очень динамичный. Мне кажется, первая половина XX века — это самый нагруженный событиями период истории, вплоть до того, что там каждый день что-то происходит. Историки этого периода иногда специализируются на нескольких месяцах, потому что даже за такое время происходило много важных изменений. Очень много личностей, также довольно просто достать источники, потому что они уже были печатными, публиковалось огромное количество прессы, рекламы и так далее. Это период, который не даёт заскучать: можно сдвинуться на пару месяцев в одну или другую сторону, и ты окажешься в абсолютно новом для себя поле.
— Что обычно спрашивают слушатели?
— Когда я работала в музее «Шалаш Ленина», имела дело с абсолютно разными вопросами. Если люди понимают, зачем они сюда пришли, и что-то представляют о теме, чаще всего они просят уточнения по биографиям или интересуются, как я сама отношусь к этим событиям и людям. Это не такие реплики, которые стремятся тебя подколоть или задеть.
Люди, которые совсем ничего не знают, много переспрашивают или задают каверзные вопросы по поводу известных мифов об этом периоде: про большевиков как шпионов Германии, про немецкое золото, про женские батальоны и так далее. Это очень зависит от аудитории.
— В музее, где приходит более-менее широкая аудитория, насколько хорошо люди представляют, что происходило в то время?
— На 90% люди не понимают, нет. Вообще, посетители музея, как мне показалось, по большей части делятся на две категории. Все говорят, что они проходили это в школе, но одни считают, что все забыли, а другие заявляют, что все прекрасно помнят. По уровню знаний две эти категории находятся примерно на одном уровне.
— Какие еще комментарии вам запомнились?
— Тебя не воспринимают всерьез, твою экспертизу всегда ставят под вопрос, если ты не соответствуешь некому идеальному образу историка, если ты не мужчина за шестьдесят. В отзывах из музея, например, постоянно отмечали, что я молодая девушка и, соответственно, если хвалили, говорили: «Удивительно, что вы так много знаете», — а если ругали: «Ну понятно, почему вы этого не знаете». Это, наверное, единственная вещь, которая меня ужасно удивила в свое время.
Фото предоставлено собеседником
— Что привлекает широкую аудиторию в истории?
— Мне кажется, людям в первую очередь интересны анекдоты, любопытные случаи, особенно личная жизнь исторических персонажей. То есть такие вопросы, которые в учебниках не поднимаются; то, что не вошло в центральный нарратив. В конце концов, исторические персоны — это такие же люди, как и мы, только жившие сто-двести лет назад. Они тоже ходили в кино, читали газеты, писали неприличные анекдоты. И это всегда интересно — понять, как жилось в то время.
— Помимо экскурсий в музее вы также ведете телеграм-канал, участвуете в научной редактуре книг, работаете над фактчекингом для подкаста «Закат империи» и других медиа. Что для вас самое трудное в этих проектах?
— Сложности вызывает перевод с языка XX века на современный. Недавно я помогала составлять сценарий и проверять факты для видео научпоп-канала Файб. Это был новый для меня опыт, что-то вроде путеводителя по 1917 году: как выжить человеку, у которого магическим образом получилось попасть в этот период.
Это было тяжело, потому что мне пришлось ответить на огромное количество вопросов о повседневности: существовали ли джинсы в 1917 году, на каких автомобилях люди катались, в каких ресторанах ели. Абсолютно логичные вопросы, но иногда из-за специфики источников очень трудно найти ответы, перевести те реалии на современный язык, чтобы люди поняли, что происходило и как это воспринимать.
— Мне это напомнило то, почему для истории так важны источники, написанные иностранцами. Они зачастую замечали те детали, которые кажутся обыденными для местных, и поэтому описывали бытовые вещи, которые в других источниках невозможно найти.
— Мы сейчас тоже иностранцы по отношению к людям, которые жили в 1917 году. Для них было логично и понятно, какие трусы носить, где есть и каких врачей посещать, а для нас это сейчас темный лес. Поэтому такую информацию очень сложно найти.
— Вокруг истории есть много лженаучного контента, который распространяется на большую аудиторию. По-вашему, людям, которые занимаются настоящим историческим научпопом, нужно как-либо бороться с такой дезинформацией?
— Конечно, их нельзя игнорировать, но биться челом об пол и доказывать людям, что это неправда — бесполезно. Главное — всегда сохранять спокойствие. Мне очень нравится читать такие конфликты, которые складываются в комментариях, но я понимаю, что они ни к чему не приведут. Люди, которые знают правильную сторону, останутся при своем. Человек, который верит лженауке, тоже не изменит свое мировоззрение. Поэтому с такими людьми спорить невозможно, да и не надо.
Фото на обложке: fromharvesttoharvest.archivum.org
