Обыкновенное или непривычное?
В меланхолию снежного утра врывается второй звонок, зрители стремятся занять свои места. Толкотня в зале — отражение происходящего на экране. Ночной Петербург, ускоренный в десятки раз. Лица, люди, огни — все сливается в одну пеструю картину. На краю сцены уличные музыканты поют «Ночных снайперов». Но затихает последний аккорд, из-за кулис выходят деревенские парни и девушки, герои сегодняшнего спектакля — «Обыкновенные чудики». Запевает гармонь, и на три часа здесь, в малом зале Молодежного театра на Фонтанке, моя жизнь замирает.
Рок сменяется негромкими голосами деревенских жителей, дружно собравшихся на дальнем конце сцены за длинным столом. На экране вместо мелькающих огней Петербурга застывает зеленое поле, церковь на горизонте, голубое небо. Я невольно чувствую отчуждение от того суетного города, который был там несколько минут назад.
Начало. Уличные музыканты как отражение городской жизни
«Обыкновенные чудики» — это «театральный сборник» восьми рассказов Василия Шукшина. Деревенским жителям предстоит рассказать нам эти истории: где-то грустные, где-то смешные, где-то радостные, где-то полные горечи.
В воздух летит: «Горько, горько!» — чей-то голос объявляет: «Светлые души». На сцене уже хлопочет молодая жена, обхаживая мужа, которого не видела целый месяц. Девушка заставляет его умыться в тазике, подливает водочки за столом и укладывает спать. В зале раздаются редкие смешки: пока эти простоватые чудики вызывают у зрителей только такую реакцию. Сцена меняется: селяне вскакивают из-за стола, переставляют декорации, поют. Теперь мы в гостях у стариков, живущих вместе не один десяток лет. Они ругаются, спорят, но все равно готовы, обнявшись, вместе стоять в ночи и задумчиво смотреть вдаль. Поначалу даже непонятно, когда происходят события. Такая жизнь вечна и может происходить сто, двести лет назад или сейчас, где-то далеко от городской суеты, среди полей, берез и покосившихся деревянных домишек.
«Думы». Старики стоят у окна и смотрят вдаль
Вновь переставляют декорации. Это уже другая история, но обстановка та же: узкая кровать, вязаные половики, тазик с водой для умывания, окно с резными ставнями. Этим людям, кажется, не важно разнообразие вещей, они ценят мимолетные события, маленькие подарки, время, проведенное вместе. Причем они радуются так, что невольно хочется разделить с ними это чувство.
Во втором акте нам показывают другую сторону жизни чудиков. Их дни наполнены не только радостью и счастьем, но и болью, расставаниями, слезами. Из тюрьмы возвращается Степка, и вся деревня ликует, поет. Кружится от счастья его немая сестра, ждавшая этого момента долгое время. Сейчас и я, кажется, больше понимаю этих людей. Хочется присоединиться к задорному: «Штиблеты и сапожки, под русские гармошки…» А потом приходит служивый и забирает Степку. Оказывается, тот сбежал из тюрьмы, хоть и оставалось всего три месяца до конца срока: не выдержал парень тоски по родной деревне. Сестре с ним снова придется прощаться, и настолько боль ее сильна, что не говорить, но петь душа сама начинает. И в тебя тоже прилетает этим невыносимо острым чувством, что и не замечаешь, как по щеке ползет слеза, а губы проговаривают: «Вагон столыпинский по всей России повез парнишечку до Колымы». В этот момент только самобытный дух народных песен, близких не настроению, а чему-то более глубокому внутри тебя, может приглушить тоску.
Радость от приезда Степки
Весь спектакль — это игра на контрастах. Сами истории выстроены так, что тебя самого раскачивает на эмоциях: от радости до негодования, от слез до безудержного веселья. В село приезжает режиссер «Мосфильма», загруженный творческим кризисом, и его помощница, немного истеричная и какая-то отталкивающая. Здесь они собираются делать кино о парне из глуши. Но как снимать, если не понимают городские простоты и открытости деревенской жизни? Теперь зрители смеются не над сельскими жителями, а над этим замученным режиссером и его суетливой ассистенткой. Мы в этом зале сами становимся чудиками, разделяем их быт, мысли и чувства.
Чудики собрались вместе
«И жизнь летит, но фильм кончается», — затихает последняя нота, и в зале мягко загорается свет, оставляя чувство легкой, светлой грусти. Я медленно иду к дверям, впереди снова ждет вечно неспящий город, огни, суета, но теперь где-то внутри поселился маленький обыкновенный чудик, умеющий искренне радоваться мелочам и ценить уютные мгновения.
Фото: группа театра ВКонтакте, фотограф — Юлия Кудряшова
