Между разумом и сердцем — исторический контекст романа о Франкенштейне
Сегодня исполняется 228 лет со дня рождения писательницы Мэри Шелли, которая одним небольшим романом навсегда вписала свое имя в историю научной фантастики. «Франкенштейн, или Современный Прометей» — полное название книги о чудовище и его создателе — одновременно и опередила время, и была ярким олицетворением эпохи. Сегодня рассмотрим социальный и научный контекст, в котором писала Шелли.
В поисках ориентира
Любое произведение, будь то кино, книга, картина или музыка, отражают эпоху, в которую они были созданы. Даже если сюжет касается будущего или прошлого, автор вкладывает в вымышленный мир свойственные собственной эпохи чаяния, надежды и страхи. Так произошло и с «Прометеем» — для краткости будем называть книгу так.
Вторая половина XVIII века — это торжество эпохи Просвещения. Образованные люди зачитываются трудами Руссо и Дидро, стремительно развивается наука, церковь теряет былое влияние, а прогрессивные умы думают, как построить идеальное общество. Такое, которое работало бы как часы: точно и без ошибок. И, конечно, излишней чувствительности и эмоциям не место в таком обществе. Человек — это совершенное существо, говорят просветители, которое способно своим умом изменить мир.
Дени Дидро, один из видных мыслителей эпохи Просвещения. Источник: wikipedia.org
Однако практика показывала, что на одном холодном рационализме далеко не уедешь. Людям все еще свойственно поддаваться эмоциям, быть заложниками лени, жадности, уныния и жестокости. Ярким примером стала Французская революция: новые хозяева жизни, буржуа, собирались наконец построить идеальное разумное общество, но что-то пошло не так. Оказалось, идеи Просвещения не способны описать все процессы в социуме, они не могли дать четкой программы действия в неоднозначных ситуациях. Жизнь рисовала гротескные пародии на лозунги «Свобода равенство и братство»: террор, разорение крестьян, кровавая гражданская война, которая перетекла в целую череду конфликтов, унесших жизни сотен тысяч европейцев. Было очевидно, что надо найти новую философию, что-то противопоставить Просвещению.
Ответом на провал старых идей стал романтизм. Новый взгляд на мир не обесценивал эмоции и чувства, а наоборот, выводил их на первый план. Теперь героем эпохи был не выдающийся деятель наук и искусств, который трудится на благо общества, а задумчивый и меланхоличный персонаж, который тратит значительное время на рефлексию.
Но к чему это все? Мы же разбираем книгу о монстре. Дело в том, что «Прометей», написанный в 1818 году, очень точно отразил этот переход от разума к чувствам, что четко прослеживается в сюжете. Виктор Франкенштейн с детства грезил наукой, он буквально был одержим идеей проникнуть в тайну жизни. Молодой человек потратил годы, пока наконец не осуществил свою мечту — создать живое существо из неживой материи. Разум победил законы природы, моральные принципы, страх, и на свет появился монстр, тело которого было сшито из нескольких трупов.
Заглавный рисунок издания романа 1831 года. Источник: wikipedia.org
Виктор ужасается и отказывается от своего детища. Монстр скитается по округе, постепенно учится говорить, наблюдая за людьми, но все больше озлобляется. Его ненавидят и прогоняют отовсюду из-за ужасной внешности. Вернувшись к «отцу», монстр просит создать себе невесту, после чего они удалятся от человеческого общества. Франкенштейн сначала соглашается, но потом отказывается от этой идеи. Преданный во второй раз монстр обещает отомстить. Существо убивает лучшего друга и невесту ученого, а отец Виктора умирает от горя. Теперь уже Франкенштейн решает во что бы то ни стало убить монстра и отправляется за ним в погоню на Северный полюс. Но, не найдя свое творение, он умирает. Монстр оплакивает тело создателя, раскаивается в содеянном и решает сжечь себя на костре.
Мы видим, что разум, достигнув небывалых высот, терпит крах. Сам Виктор превращается из гения в одержимого местью безумца, а монстр вызывает у читателей сочувствие. Так роман попал в больной нерв эпохи и отразил тот переход, который происходил в обществе. Такая точность обеспечила роману популярность и бессмертие даже после того, как романтизм и сам постепенно был вытеснен другими течениями.
Искра, буря, ток
Теперь же обратимся именно к технической стороне романа. По ходу произведения способ оживления трупов подробно не описывается, однако подразумевается, что Виктор использовал электричество. Тогда это еще мало изученное природное явление было в моде.
Чтобы изучать электричество, было необходимо придумать надежный источник тока. Так в середине XVIII века появилась лейденская банка — примитивный конденсатор. Изобретение подтолкнуло ученых к экспериментам, все больше людей исследовали свойство металлов и воды проводить заряд. Первый эксперимент с животным и электричеством провел итальянец Луиджи Гальвани. Он прикасался металлическими предметами к ногам мертвой лягушки, которые сокращались. Такое движение наблюдалось из-за разности потенциалов в двух металлах, которыми одновременно прикасались к лягушке, но Гальвани объяснил это наличием «жизненного тока» в организмах животных.
Гравюра, изображающая лабораторию Гальвани. Источник: wikipedia.org
Исследования продолжил племянник Гальвани Джованни Альдини. Он пошел еще дальше: решил испытать живительную силу электричества на людях. В 1803 году в Лондоне Альдини замкнул цепь из аккумулятора и тела казненного преступника. Труп начал двигаться в судорогах, а лицо исказилось в гримасе боли. Публика была шокирована, ученый приобрел известность, а электричество стало модным явлением. В газетах и клубах обсуждали, как ток способен оживлять людей.
Шелли, будучи выходцем из интеллигентных кругов, не могла не слышать про эти открытия, поэтому научные сенсации, вероятно, подсказали способ оживления монстра. Виктор мог бы быть алхимиком, но стал электрофизиологом. Именно из-за упоминания новейших открытий роман относят к научной фантастике.
Кадр из к/ф «Франкенштейн» 1931 года. Виктор оживил тело с помощью удара молнии.
И хотя человечество еще далеко от создания чего-то похожего на литературного монстра, роман затрагивает проблемы, актуальные и сегодня. Мы в ответственности за то, что создаем. Это касается не только научной этики, но и педагогики. Монстр, как и все люди, способен любить и сострадать, он умеет разговаривать и мыслить. Он не родился злым изначально, его таким сделало отношение окружающих. Кто знает, как бы сложилась жизнь ученого и его творения, если бы Франкенштейн, поборов страх и отвращение, занялся воспитанием монстра.
Фото на обложке: Борис Карлофф в фильме «Невеста Франкенштейна»
