Мозг под вспышками: что происходит до приступа мигрени
Иногда мозг предупреждает о приступе за несколько минут до боли. Пространство начинает мерцать, буквы расплываются, привычная картина мира на секунду ломается. И только потом накрывает боль. Это аура, одно из самых странных и малоизученных явлений мигрени. Ученые давно бьются над вопросом, что происходит в мозге в эти минуты, и, похоже, нашли молекулу, которая связывает ауру и боль в единый механизм.
Когда Елизавете, менеджеру по закупкам и логистике, впервые стало трудно читать текст на экране, она решила, что просто устала. Несколько минут спустя перед глазами появились мерцающие зигзаги. Они постепенно росли, закрывая часть изображения. Буквы расплывались, контуры предметов искажались, а привычная картина мира словно давала сбой.
Тогда Елизавета еще не знала, что столкнулась с мигренью с аурой. Сейчас ей 29 лет, и этот сценарий повторялся уже много раз. Сначала появляются зрительные нарушения. Иногда вспышки и мерцающие линии остаются даже тогда, когда глаза закрыты. Через некоторое время приходит головная боль.
Для миллионов людей по всему миру это часть жизни. Для нейробиологов — редкая возможность наблюдать работу мозга почти в реальном времени. По оценкам проекта Global Burden of Disease, в 2019 году мигренью страдали около 14% жителей планеты. Иными словами, с этим заболеванием живет примерно каждый седьмой человек. Мигрень остается одной из ведущих причин снижения качества жизни и потери трудоспособности среди людей молодого и среднего возраста. Мигрень с аурой считается одной из самых загадочных форм этого заболевания. Чаще всего аура связана со зрительными нарушениями, но у части пациентов она проявляется сбоями чувствительности или речи. Эти симптомы начинаются еще до самой боли. Пытаясь понять, почему возникает аура, ученые постепенно выходят на более широкий вопрос: что вообще происходит в мозге во время мигрени? И может ли один и тот же механизм объяснить как зрительные нарушения, так и саму боль?
Когда мозг становится видимым
Долгое время мигрень связывали прежде всего с приступами головной боли. Но по мере накопления данных взгляд на это заболевание постепенно менялся.
Особый интерес для исследователей представляет аура — комплекс неврологических симптомов, которые предшествуют приступу у части пациентов. Во время нее человек может видеть световые феномены, геометрические узоры или сталкиваться с искажением привычной картины мира. Такие симптомы обычно продолжаются от нескольких минут до часа и проходят самостоятельно. С точки зрения нейронауки аура — не иллюзия и не игра воображения. Сегодня одним из наиболее вероятных объяснений считается cortical spreading depression — распространяющаяся волна активности нейронов в коре головного мозга. Сначала нейроны резко активируются, а затем их работа временно подавляется. Если процесс затрагивает зрительную кору, появляются те самые визуальные симптомы, которые пациенты описывают как светящиеся узоры, размытые участки изображения или движущиеся фигуры.
Эта мысль особенно интересна потому, что субъективный опыт пациентов удивительно хорошо совпадает с тем, что исследователи наблюдают в экспериментах. Симптомы редко возникают мгновенно: чаще они постепенно распространяются по полю зрения, словно повторяя движение волны активности по поверхности мозга. По сути, человек становится свидетелем того, как меняется работа его собственной нервной системы.
Почему у одних мигрень есть, а у других нет
Когда у Олеси, 27-летнего маркетолога, появились приступы мигрени, она долго пыталась понять, почему это произошло именно с ней. Как и многие пациенты, она искала закономерности: анализировала образ жизни, вспоминала стрессовые периоды, связывала начало болезни с изменениями в состоянии здоровья. Но чем больше наблюдала за собой, тем меньше становилось уверенности в том, что существует одна причина.
Наука тоже пока не может назвать единственный механизм возникновения мигрени. Исследователи считают, что в ее развитии участвует сразу несколько факторов: генетическая предрасположенность, особенности работы нервной системы, гормональные изменения и внешние триггеры — например, стресс, недосып или некоторые продукты питания. Однако почему мигрень развивается у одного человека и не развивается у другого, до конца не ясно.
Со временем болезнь начала влиять не только на самочувствие Олеси, но и на ее повседневные дела. Во время приступов становится трудно работать, концентрироваться и взаимодействовать с окружающими. Иногда сильнее самой боли оказывается ощущение оторванности от происходящего.
Этот опыт хорошо знаком людям с мигренью. И во многом такие истории напоминают, насколько много вопросов о заболевании остаются без ответа.
Может ли один механизм объяснить и ауру, и боль?
Хотя аура и боль считаются двумя наиболее узнаваемыми проявлениями мигрени, долгое время ученые изучали их как относительно независимые процессы. Ауру связывали с распространяющейся волной активности в коре головного мозга, а боль — с активацией тройничного нерва и молекулами, участвующими в передаче болевых сигналов. Но постепенно исследователи начали задаваться другим вопросом: действительно ли эти механизмы существуют отдельно друг от друга? Или между ними есть общая биологическая связь?
Одним из ключей к ответу может быть нейропептид CGRP (calcitonin gene-related peptide). Он участвует в передаче болевых сигналов и расширении сосудов во время приступа мигрени. Поэтому исследователи считают его одним из центральных элементов мигренозного процесса.
На основе знаний о CGRP были разработаны новые препараты для профилактики заболевания, которые многие специалисты называют одним из крупнейших достижений современной неврологии. Однако долгое время считалось, что роль CGRP ограничивается преимущественно болевой фазой приступа.
Начало перемен
В журнале Brain было опубликовано исследование «Calcitonin gene-related peptide causes migraine aura in patients with migraine with aura». Его авторы решили проверить, может ли CGRP быть связан не только с болью, но и с самой аурой. Ученые вводили CGRP пациентам с мигренью с аурой и наблюдали за развитием симптомов — у части участников после введения вещества действительно возникала аура. Работа не дает окончательного ответа на вопрос о природе мигрени, однако результаты показывают, что CGRP способен провоцировать ауру лишь у некоторых людей. Это означает, что молекула может участвовать не только в развитии боли, как считалось раньше, но и в механизмах, запускающих неврологические симптомы до начала приступа.
Если результаты подтвердятся в дальнейших исследованиях, окажется, что два самых известных проявления мигрени связаны гораздо теснее, чем предполагалось раньше. По словам Гайворонской, современная неврология все чаще рассматривает мигрень как единый нейробиологический процесс, в котором играет роль нейронная активность, сосудистые механизмы, сенсорные системы и пути передачи боли. Для пациентов эта дискуссия может показаться сугубо академической. Но именно от ответа на этот вопрос зависит то, как будут развиваться методы лечения в будущем.
Почему это важно не только для неврологов
Мигрень остается одним из самых распространенных неврологических заболеваний в мире. При этом многие ее механизмы до сих пор не до конца понятны.
Почему аура возникает только у части пациентов? Почему один человек видит светящиеся зигзагообразные линии, а другой внезапно начинает путаться в словах или перестает чувствовать часть руки? Почему приступ может не повторяться месяцами, а затем вернуться без очевидной причины?
Ответы на эти вопросы важны не только для лечения мигрени. Если связь между / и аурой подтвердится, появится шанс воздействовать не только на боль, но и на сам процесс, который ее запускает. Для миллионов людей это будет означать лучшее понимание того, что происходит с их мозгом, и новые возможности лечения.
Пишет Александра Родионова
