Скучно ли быть молодым ученым, или Как почвоведа занесло в Антарктиду?
Как разнообразить рабочую рутину? Например, можно стать ученым, который успешно совмещает работу с путешествиями, накапливает бесценный опыт и при этом бывает в самых отдаленных уголках Земли. Иван Алексеев, молодой сотрудник-почвовед российско-германской Лаборатории полярных и морских исследований им. О. Ю. Шмидта в Арктическом и антарктическом научно-исследовательском институте (ААНИИ) рассказал о своих экспедициях в далекие края, а также о дополнительных преимуществах быть ученым.
— Чем ты занимаешься на данный момент?
— Полгода назад я окончил аспирантуру Санкт-Петербургского государственного университета, сейчас взял небольшую паузу. Надеюсь, что в этом году получится довести до ума кандидатскую. Моя аспирантская работа была посвящена изучению почв и почвоподобных тел в оазисах Антарктиды. Когда я учился в магистратуре на международной программе СПбГУ и Гамбургского университета, моя тема была связана с оценкой стабильности органических соединений в почвах Ямальского региона в Арктике. Но сейчас снова переключился на почвы Антарктиды.
— Почему ты выбрал почвоведение?
— Если кратко, то так получилось. В бакалавриате СПбГУ на первом курсе географического факультета у всех есть предмет почвоведение. Обычно он проходит незамеченным, студенты забывают о нем довольно быстро. Я же попался на списывании, и меня отправили на пересдачу. Все лето я готовился, и почвоведение начало западать мне в душу, еще и полевая практика помогла. Я проштудировал учебник раз десять и четко все выучил. Мне хотелось перевестись на почвоведение, но не мог этого сделать из-за формальностей. После третьего курса я сходил на семинар по почвам Антарктиды, и после этого меня бесповоротно затянуло в это направление. Позже я окончил международную магистратуру по программе «Полярные и морские исследования», а затем аспирантуру биологического факультета в СПбГУ.
— Как почвовед смог попасть в Антарктиду?
— Возможно, тот факт, что в Антарктиде есть почвы, может удивить. Но уже на протяжении последних лет пятнадцати каждый сезон в составе Российской Антарктической экспедиции (РАЭ) отправляется команда почвоведов в Антарктиду. Мне посчастливилось однажды съездить с такой командой в сезон 63-й экспедиции в 2017–2018 годах. Я отобрал много материала, который стал хорошей основой для моей аспирантской. Экспедиция стала одним из самых запоминающихся событий в моей жизни. Там потрясающая природа и завораживающие пейзажи. Я никогда не предполагал, что поплыву на другой край Земли, да еще и с возможностью поработать. Но в Антарктиду не так уж просто попасть. Месяц идешь на корабле, все время живешь на судне и потом довольствуешься тремя-четырьмя днями пребывания на суше на разных станциях, на которых у тебя есть полевые маршруты.
— Насколько жесткий отбор в такие экспедиции?
— Мне сложно говорить, потому что я был исполнителем в заявке моего научного руководителя, но при этом активно помогал ему в подготовке. Для начала нужно написать в Российскую Антарктическую экспедицию — организацию, которая территориально находится в том же здании, что и Арктический и Антарктической институт. Туда можно принести заявку на проведение работ, и дальше комиссия ее рассматривает и принимает решение. Если заявка подается по актуальной теме, а научный коллектив много работает и публикуется, то обычно такие заявки проходят. В последние годы возникло много вопросов по отчетам некоторых выполненных проектов: люди ездили в экспедиции по науке, а опубликованных статей и выступлений на конференциях не было.
— А где прошла твоя первая экспедиция и как часто ты в них бываешь?
— Если считать экспедициями двухнедельные поездки на Ямал, то, наверное, это было в 2015 году. Нас было всего лишь четыре человека в группе, но при этом довольно хорошо удалось поработать. После этого не каждый год, но ездил в экспедиции. Был перерыв после Антарктиды, и пандемия, конечно, сильно повлияла. Сейчас потихоньку наверстываю упущенное. Прошлым летом ездил на Ямал. Также с коллегами посетили конференцию в Якутии в июле 2021 года, где удалось поработать еще и на полевой школе.
— Какие запоминающиеся истории были у тебя в экспедициях?
Однажды во время полевых работ в одном из оазисов Антарктиды нас доставили на вертолете до места, где мы должны были брать пробы. Обычно это происходит так: корабль подходит к прибрежной части Антарктиды, а дальше вертолетом тебя перевозят до нужного места. Та полевая база была не очень оборудована для жизни: заброшена в 90-е годы и сейчас используется только геологами для краткосрочных наблюдений примерно на месяц. Нас привезли туда. Было около шести часов на то, чтобы пройти маршрут, набрать свои образцы и вернуться обратно на корабль. Однако мы увлеклись, и наш путь затянулся часов на восемь. За это время успели пройти 25 километров по каменистым развалинам. В итоге мы опоздали на вертолет, погодные условия ухудшились, ветер стал около 30 м/с и это продолжалось пять дней. Все эти дни мы находились в некомфортных условиях: мне как самому молодому пришлось спать в полузанесенном бараке, полностью одетым. Но эта история со счастливым концом: все благополучно вернулись на корабль, а я за эти пять дней набрал очень много материала, на основе которого опубликовал пару статей и сейчас готовлю диссертацию.
— Хотелось бы тебе еще раз попасть в Антарктиду?
— На столь долгий срок, наверное, нет. Из 6 месяцев, проведенных в экспедиции, рабочих дней было около двадцати. Не очень продуктивно получается. Хотя есть вариант полететь на самолете, но это очень дорого, нужны научные гранты. Можно также договориться с руководством экспедиции, но для этого нужно быть на хорошем счету и в тебе должны быть уверены, что ты не просто так полетишь-прилетишь. Обязательно должен быть научный результат по итогам поездки.
— Блиц-вопрос: Арктика или Антарктика?
— Все-таки Антарктика (улыбается).
— Тебе хочется дальше развиваться в науке именно в почвоведении?
— Сейчас нужно рассматривать междисциплинарность проблемы, как направляющий фактор развития в науке. Например, наши последние исследования проходят вместе с микробиологами, потому что почвоведение — многогранная наука, она изучает не только неживую материю, но и взаимодействие живой и неживой среды. Мы, почвоведы, рассматриваем это как в первую очередь почвенную работу, а микробиологи используют материалы, которые мы привозим из экспедиции и дальше уже культивируют микроорганизмы. После мы вместе пишем научные труды.
— Ты был на многих конференциях в разных странах, в экспедициях, на полевых практиках. Рассматриваешь это как дополнительный способ путешествий, еще одну возможность побывать в новом месте?
— Конечно. Когда я был первокурсником и у меня была маленькая стипендия, то и мечтать не мог о поездках за границу. Но после того, как я смекнул, что если заниматься наукой, можно ездить на конференции и параллельно рассматривать это еще и как путешествия, в моей голове возникло: «А это же приятный бонус». Ты сначала занимаешься, потом работаешь в экспедиции и лаборатории, пишешь что-то и едешь на конференцию, а заодно еще и путешествуешь. В основном все конференции построены так, что помимо основной научной программы можно поехать в полевой тур или самостоятельно погулять по незнакомому городу.
— Какие страны понравились больше всего?
— Сложно ответить. Я в Европе как турист вообще не был, только как студент и участник конференций. Это были первые впечатления от международных поездок. Очень впечатлил Кейптаун в Южной Африке, мы заходили в него на корабле, когда ехали в Антарктиду. Пару лет назад удалось съездить на конференцию в Новую Зеландию. С точки зрения туризма получилась совершенно бесполезная поездка: из десяти дней два-три занимает дорога. Но жаловаться не буду, все же удалось немного поездить по окрестностям и полюбоваться красотами. В целом, остались смазанные впечатления о поездке в Новую Зеландию, но было интересно.
— У тебя есть место, куда бы хотелось еще раз поехать?
— Всегда хочется в какие-то неизведанные края, например, мне интересна Канадская Арктика. Еще хотелось бы поработать на каком-нибудь новом континенте. Благодаря научной коммуникации с иностранными партнерами-коллегами такая возможность может появиться в любой момент, если целенаправленно двигаться к сотрудничеству. После нескольких лет в магистратуре и аспирантуре, участия во многих зарубежных конференциях я понимаю, что мир безграничен, а возможностей много и ими нужно умело пользоваться.
— Какие у тебя цели, проекты на ближайшее время?
— Во-первых, нужно сконцентрироваться и закончить работу над диссертацией. Во-вторых, после окончания аспирантуры нужно либо самостоятельно придумывать и реализовывать проекты, либо активно работать в коллаборации с другими учеными. Для этого, например, созданы хорошие условия в лаборатории, где я работаю. В ААНИИ есть ресурсы и возможности, а также соседние отделы, с которыми можно сотрудничать. Организуются экспедиции, куда можно попасть и где можно поработать, то есть существует прекрасная база для развития науки. Мне ничего не нужно придумывать, осталось лишь найти единомышленников и вместе двигаться в одном направлении. Я знаю, что это сложно, но каждому начинающему ученому это нужно пройти. Возможно буду подавать какие-то заявки сначала на маленькие гранты, потому что сейчас для молодых ученых, в принципе, открывается все больше и больше возможностей. Даже без ученой степени можно пробовать себя в грантах, если у тебя есть достаточный задел в плане публикаций и научных достижений.
Фотографии из личного архива Ивана Алексеева
Текст: Ксения ШАПОВАЛОВА
