«Да, ты как белка в колесе, но по-другому никак не получится»
Рубрика #инсайды продолжает знакомить читателей с командой «Мегабайта». Евгений Шилинг пришел в редакцию на первом курсе. За четыре года Женя работал корреспондентом и редактором, выпустил бесчисленное количество текстов в разных рубриках. Помимо этого, он был куратором Школы пишущих, автором подкаста «Что под скорлупой?», создателем телеграм-канала «Проявитель 18+», организатором хакатона ScienceMedia 2021, а также победителем многих конкурсов и фестивалей. В интервью Женя рассказал, как ему удавалось совмещать это все с учебой на биоинженера и как журналистика помогает ему в профессиональной деятельности.
— Как ты попал в «Мегабайт» и стал заниматься журналистикой?
— Я никогда не занимался журналистикой до университета. Просто при поступлении в ИТМО у меня была такая ситуация, что я должен был приехать и сразу начать зарабатывать. Первый год я получал повышенную стипендию благодаря олимпиадам, а потом — как все. Иметь повышенную стипендию можно за учебную, научную, общественную, спортивную или культурно-творческую деятельность. Спорт — это вообще не про меня, КВН меня тоже никогда не интересовал, и я подумал, что вот есть «Мегабайт» и в школе я вроде нормально писал сочинения, поэтому пошел туда.
На первом курсе, в 2018 году, я прошел Школу пишущих, занятия вела редактор Лена Курцева. Так как у меня изначально мотивацией была стипендия, я активно брал задания, чтобы быстрее заработать баллы, а в последствии мне это все понравилось, затянуло, и я остался.
— А почему ты вообще поступил в ИТМО на техническую специальность?
— Моя специальность, по которой я в этом году окончил бакалавриат, — биоинженерия, то есть не совсем техническая.
Я долго не знал, кем хочу быть, мне нравилось очень многое. Я окончил художественную школу и хотел стать иллюстратором, но потом передумал, потому что пришлось бы долго учиться, а после — нестабильная работа с нестабильным заработком. Потом я хотел стать дипломатом-восточником. Мне нравилась культура Японии, я любил изучать языки, договариваться с кем-то о чем-то. Думал, что пойду в эту область: учил историю, английский, но в десятом классе все это забросил.
Параллельно этому участвовал в олимпиадах по биологии, химии, экологии, и у меня хорошо получалось. Я ездил в образовательный центр «Сириус» в Сочи, где поближе познакомился с естественно-научной индустрией, узнал, что есть биоинженеры и биоорганики, и именно эта сфера мне понравилась. Изначально я собирался поступать в другой вуз как раз на биоорганика, готовился к ЕГЭ, но эту программу закрыли. А мой приятель, который тогда уже учился в ИТМО на биотехнолога, рассказал мне о своем направлении. Я посмотрел, что вуз классный, стипендии большие, понял, что смогу жить в Питере без поддержки родителей. Специальность «биоинженерия» на тот момент выглядела очень привлекательно. Я ожидал много естественно-научных дисциплин, таких как биология, генетика, органика, клеточная инженерия, но впоследствии оказалось, что в ИТМО биоинженеры — это больше проектировщики, полимерщики.
— Как ты совмещал учебу и работу в «Мегабайте»?
— Когда был конкурс на лучшего выпускника университета, нужно было написать пост о своих достижениях, опыте обучения — хороший повод порефлексировать. Я пришел к выводу, что не уверен, хочу ли продолжать работу в журналистике, но думаю, что до сих пор хочу быть биоинженером, потому и поступил в магистратуру на биоинженерию в медицинском направлении. Вообще мне бы годик, чтобы все взвесить, но из-за армии и прочих социальных давлений такой возможности нет.
Вообще круто, что ребята, которые поступили в ИТМО на техническую специальность, могут реализовать и творческий потенциал. Когда приходишь в научно-популярную журналистику, а «Мегабайт» именно про это, ты и реализуешь творческое начало, и применяешь свои специальные знания. Мне это помогало в обе стороны: когда я учился, получал прикладные или более фундаментальные знания, что помогало писать статьи, и наоборот — когда я писал статьи, развивался в медиа, общался с разными людьми, получал организаторские навыки, и это помогало в учебе. Я мог принести свою статью из «Мегабайта» и мне засчитывали ее за какую-то работу, потому что преподаватели понимают: чтобы написать качественную статью на серьезную тему, в ней нужно очень хорошо разобраться.
Фотограф Александр Ищенко
У меня до сих пор мотивация в первую очередь зарабатывать, поэтому да, ты как белка в колесе, но по-другому никак не получится.
— Как тебе удалось на второй год учебы стать куратором Школы пишущих?
— Лена [Курцева] искала себе помощника из числа прошлых учеников, чтобы был положительный пример человека, который быстро добился высот и мог поделиться опытом. Я согласился стать куратором, потому что мне всегда нравился образовательный момент. Еще в школе я был репетитором, готовил к ЕГЭ, олимпиадам, мне нравилось учить, модерировать.
У нас были неплохие наборы пишущих в Школе, но после окончания курса в редакции оставалось мало людей, а в 2020 году из-за пандемии нужно было придумать какой-то новый формат взаимодействия, и я остался, а потом остался и на еще один год. Сейчас я ухожу из «Мегабайта» и мое место займет уже кто-то другой.
— Как, помимо работы корреспондентом, ты стал еще и редактором сайта?
— Мы ведь в редакции планомерно растем и, когда становимся хороши в текстах и проявляем организаторские способности, старшие редакторы могут привлечь к работе. Зимой 2019–2020 годов Лена [Курцева] предложила мне попробовать себя в редактуре, а я хотел, так и получилось. Если я подхожу к какому-то делу, то комплексно. То есть вместо того, чтобы как младший редактор дать автору тему, получить текст и отредактировать, стал давать пожелания по верстке, продвижению. Это заметили, и я стал уже выпускающим редактором. Тогда я попросил официальное трудоустройство, чтобы мне это капало в трудовую, и стал редактором сайта.
— А что тебе давала редакторская работа в отличие от корреспондентской?
— Как корреспондент ты общаешься с людьми, собираешь фактуру, пишешь текст. А как редактор ты должен придумать идею, написать техническое задание, подгонять корреспондента, получить текст, отредактировать и либо отдать дальше, либо сверстать материал для выпуска, подобрать иллюстрации. Это больше организаторская работа, ты модерируешь и должен обладать большей экспертизой, чтобы помочь в каких-то вопросах. Мне редактура нравится больше, чем написание. Это развивает в личностном плане. Когда я писал резюме на специальность для магистратуры, я указывал, что был редактором, потому что это показывает, что ты умеешь управлять командой, взаимодействовать с другими отделами, и ты несешь бОльшую ответственность за текст в отличие от корреспондента.
Фотограф Даниил Кокарев
— Как получилось так, что ты стал автором и редактором сразу большого количества рубрик?
— В 2020 году Сережа Лебедев, на тот момент редактор газеты, предложил мне рубрику, потому что это костяк любых медиа, что-то постоянное и держит читателя, это легко планировать в контент-плане. Я согласился, темы были интересные. Каждые две недели у меня выходит текст, за который не нужно бороться в чате пишущих, это удобный инструмент, чтобы получать баллы для стипендии.
А когда стал редактором, мне нравилось работать с рубриками, потому что у меня уже был корреспондентский опыт, я понимал их специфику. Во время Школы пишущих я давал задание придумать рубрики, поэтому в итоге их получилось так много.
— Одной из твоих первых рубрик была HELP&SCIENCE. О чем ты в ней писал?
— Сейчас концепция HELP&SCIENCE далека от изначальной. В 2019 году Сережа Лебедев предложил вести такую рубрику на сайте. В России тогда развивался краудфандинг в научной области, появлялось все больше проектов гражданской науки. Мы брали в основном российские инициативы, а потом я замахнулся на иностранные. Тогда в редакции не было прецедентов работы с зарубежными компаниями. Мы первыми начали писать запросы на английском, и нам отвечали, что очень радовало. Были трудности с языком, но это того стоило.
Потом рубрика раскололась, потому что сильно ушла в социалку. Большой отклик получил материал о проекте «Простые вещи», и на сайте мы стали писать о благотворительности, социальных проектах, а про краудфандинг и гражданскую науку — в газете. У нас были крутые тексты про ВИЧ: Мадина Кириленко взяла интервью у Владимира Гричишкина о жизни с ВИЧ, а потом вышла статья «Прививка от дискриминации» с разбором мифов о вирусе. И что интервью, что аналитическая статья выигрывали различные конкурсы и выигрывают до сих пор. Это значит, что несмотря на то, что про ВИЧ сейчас говорят все, у нас получилось создать материалы, которые оказались достойными.
Сейчас в рубрике автор Наташа Иванова, она горит идеей писать именно про социальные проекты и делает это круто. Уже вышли ее красочные тексты про ресторан «Вход с улицы» и кластер «Нормальное место».
— А как появилась историческая рубрика «Имени языка Эйнштейна»?
— Это рубрика, с которой я работал больше всего, она появилась в 2020 году, когда на Школе ребята предложили писать об истории науки. Изначально рубрика была с юмористическим оттенком, к каждому выпуску мы делали мемы, писали об истории изобретений из разных областей. Позже от мемов отказались и стали рассказывать больше про культуру. Одним из авторов рубрики была Соня Жданова — она очень талантливая. Потому я предложил ей попробовать себя в роли младшего редактора, у нее здорово получилось. Соня придумала новые форматы и для самих текстов, и для продвижения, и рубрика заиграла новыми красками. Сейчас мне кажется, что «Имени языка Эйнштейна» — одна из самых долгих рубрик на сайте «Мегабайта». Тексты у нас выходили каждую неделю, их очень много, и я не могу порекомендовать что-то конкретное. Сейчас Соня тоже ушла из редакции и нам некому передать рубрику. Но, возможно, кто-то ее возродит позже.
— Как ты стал автором подкаста «Что под скорлупой?»?
— На первом курсе в Школе пишущих у меня появился друг Артем Лушас, и у нас родилась идея сделать проект, который изначально был совершенно не такой, как итоговый подкаст. Мы хотели брать за основу сюжеты, похожие на сон, нечто очень фантастическое, и делать радиоспектакли, а затем разбирать эти сны, такая недопсихология. Мы думали, почему бы не попробовать так объяснять, что происходит с мозгом, почему появляются именно такие картинки и сюжеты. У нас не было опыта в запуске проектов, мы написали несколько текстов, но все было очень сыро, и идея просто забылась.
В конце второго курса я нашел эти архивы и подумал, что было бы круто переработать тексты и взять тему, более связанную с мозгом, но сохранить первоначальную идею о художественном тексте с разбором. В итоге получился подкаст о работе мозга. Я очень долго собирал фактуру, примерно полгода готовился, читал литературу, перерабатывал тексты, продумывал персонажей, концепцию. С предложением сделать такой проект я пришел на радио, потому что понимал, что сам не умею ни вести подкасты, ни монтировать — мне нужны специалисты. Летом 2020 года мы с Катей Смелой и Леной Курцевой более конкретно проработали тему и чуть позже выиграли грант от университета на реализацию.
— Почему тебя заинтересовала именно тема мозга?
— Мне как биологу и биоинженеру в принципе нравится мозг, в «Сириусе» у нас было несколько лекции про нейробиологию, нейрохимию, меня это увлекло. А когда я стал читал материалы разных медиа о ВИЧ, ментальных расстройствах, нетрадиционной ориентации и видел, как наука помогает бороться с тем, что сильно стигматизировано, мне самому захотелось внести в это вклад.
У моей лучшей подруги были панические атаки, я знал, что ей часто неудобно об этом говорить, что окружающие не понимают и могут сделать хуже. Другая подруга лечилась в психоневрологическом диспансере с депрессией. До этого у меня были какие-то представления, но когда с этим столкнулся близкий человек, я осознал, насколько это серьезно и как сильно люди боятся признаться, лечь в больницу, принять диагноз. Мне захотелось сделать социально значимый проект, но при этом связанный с наукой, то есть не просто рассуждать, а привлекать научные исследования, экспертизу. У нас написан и второй сезон подкаста с немного другой темой, но, видимо, он не будет реализован, так как я ухожу.
— Тебе понравился результат, который вы получили?
— Ну... первый блин комом. Но вообще у нас неплохие прослушивания, люди подписывались, оценивали, в одном конкурсе мы стали финалистами с этим подкастом, о нас писали другие СМИ. Для меня, как для человека, сделавшего такое впервые, это ажиотаж: то, что я сделал, оказалось значимым, получило много положительных отзывов. В группе «ВКонтакте» посты собирали много комментариев, мне писали в личку о том, как классно, что мы поднимаем такие темы. И ладно панические атаки, про это уже более-менее люди знают, но когда мы писали про шизофрению, психопатию, люди реагировали очень бурно.
Рефлексируя сейчас, я понимаю, что в работе над подкастом было много ошибок: и в производстве, и в концепции, и в сроках реализации. Если я вновь буду делать подобный проект, то он будет отличаться, но не в корне.
— Как появилась идея создания телеграм-канала «Проявитель 18+»?
— В 2020 году мы делали марафон «То, над чем вы не властны» на социальную тематику и осознали, насколько не хватает в «Мегабайте» общественно значимых тем. Мы пишем о науке, но не показываем, как она применима в жизни. Это не про то, почему происходит гашение соды или из чего состоит моющее средство, а о личной жизни.
Я начал инициативно расписывать, что можно сделать с каналами «Мегабайта», как их модернизировать, и тогда родилась идея телеграм-канала. Я проработал концепцию и весной 2021 года показал ее главному редактору. Алексею Леонидовичу понравились рубрики, что-то мы добавили, что-то убрали.
Мне хотелось создать то, что будет помогать тем, кто подошел к рубежу 18 лет или перешел его и от кого требуют немедленно повзрослеть. Когда становишься совершеннолетним, общество говорит: «Ты взрослый, работай, разбирайся с законами, деньгами, ты несешь огромную ответственность». Мы решили, что могли бы помочь разобраться в этом — с научным подходом, фактчекингом.
— Почему канал перестал работать?
— Концепция казалось живой и интригующей, но нам не хватало ресурсов. Некоторые авторы отказались в том числе потому, что не чувствовали обратной связи. Нам нужен был SMM-специалист, которого не было. Я не мог заниматься и продвижением, и дизайном, и постановкой тем, и редактурой — это физически невозможно. Мне нужен был еще один редактор, но его не было. Авторов не хватало, дизайнеры тоже стали отказываться, и случился глобальный завал. Весь этот проект начал разваливаться в плане рабочих рук, а без людей ничего не получится. Темы-то были расписаны, и все было классно, но сил не хватало ни у кого.
— Какие тексты из «Проявителя» ты рекомендуешь прочитать?
— Мне очень понравилась серия материалов в рубрике #безопасное_место про психоневрологические диспансеры, потому что мы посмотрели на эту проблему с разных сторон. Кроме личных историй пациентов, мы взяли комментарий у эксперта, который долго работает в этой сфере, он многие вещи показал совсем с другой стороны. Да, интервью получилось огромным, но это того стоило.
В #юрграм был, например, материал к Новому году о том, как снять квартиру для праздника и не наткнуться на мошенников. Или про налоги. Вот кто в 18 лет думает о налогах? А надо бы.
Рубрика #эпицентр про ОБЖ, о котором не расскажут в школе, в целом была крутой.
— В 2019 году ты был победителем хакатона ScienceMedia, а в 2021-м уже стал его реализатором. Что тебе дал этот опыт?
— Хакатон показал, что можно создать хороший материал за 24 часа, если не спать и полностью погрузиться в тему. Для себя я тогда вынес, что у меня хорошие лидерские качества, потому что я быстро организовал команду, раздал задания и регулировал их выполнение. Это было еще до того, как я стал редактором. А реализация в 2021 году уже входила в мои обязанности как работника «Мегабайта».
Фотограф Валентина Венидиктова
— Твои работы неоднократно побеждали на разных конкурсах. Это было важно для тебя?
— Я долго не мог нигде занять мест, отправлял тексты, но вообще ничего не получал и спокойно к этому относился, самооценка не падала. И я, конечно, обрадовался, когда в 2019 году попал в шорт-лист конкурса Tech in Media (Всероссийский конкурс инновационной журналистики. — Прим. ред.), для меня это показатель, что я вырос. Потом мы часто попадали в шорт-листы фестиваля TIME CODE, мои тексты не побеждали, но выигрывали те, что я редактировал.
Какой-то апофеоз произошел на последнем году работы. Мы поехали на Уральский хакатон по дата-журналистике, чтобы разведать ситуацию, узнать как организуют хакатоны, собрать контакты, потому что туда приезжали именитые дата-журналисты, а мы тогда как раз готовились к ScienceMedia 2021. Скажу честно, мы почти не прикладывали усилий, сделали не то, что нужно было по условиям конкурса, обработали не так много данных, но так как все в команде имели опыт в журналистике и редактуре, мы создали материал, который выиграл. Это был шок.
Весной 2022-го у меня было несколько попаданий в шорт-листы и побед в конкурсах «Вместе медиа» и «УниверСити», все по научным текстам. Это дало мне уверенность в том, что я достойно пишу. Я никогда не делал статьи специально для конкурсов, а сейчас побеждаю. Ну, значит, стал хорошим специалистом.
Фотограф Юлианна Бионгарди
— Какими своими материалами ты гордишься?
— Я люблю и горжусь почти каждым текстом из рубрики «Научные новости», потому что я умею писать про науку и нахожу интересные ходы для этого. Из социальных текстов, опять же, про ВИЧ и благотворительные проекты.
Из журнала NewTone — статьей «Антибактериальные войны». До написания материала я проходил практику по учебе, мой диплом связан с новыми антибиотиками, и текст про это. Я горжусь тем, что создал текст, применяя свои знания и взяв много комментариев у экспертов. Полгода я не мог начать, не было сил, но потом сел и за одну ночь написал.
Еще есть интервью с иностранцем, который делал журавликов из бумаги. Это был год пандемии, газета не выпускалась, и в редакции решили сделать рубрику для «ВКонтакте» про хобби. Там даже есть интервью со мной про конверты. Я был подписан долго в Instagram* на румынского художника, который делает бумажных журавликов, добавляя в них цветы и даже кости. Я предложил ему дать интервью для «Мегабайта», и он согласился. Общались мы полностью на английском, это был неплохой челлендж.
— Какие у тебя сейчас планы после окончания университета? Будешь продолжать заниматься журналистикой?
— Я сам себе задаю этот вопрос и до сих пор и не могу на него ответить. В глобальном плане моя цель — продолжить заниматься биоинженерией в области медицины, но при этом сохранить возможность рассказывать о науке. Вероятно, это будет не журналистика в чистом виде, а какие-то научно-популярные лекции, семинары.
— Чему ты научился за четыре года работы журналистом в «Мегабайте»?
— Благодаря опыту работы с людьми и с текстами я чувствую себя увереннее на собеседованиях, знаю как построить разговор и убедить в том, что я молодец. Я умею писать: кто-то сидит над мотивационным письмом неделями, а я 3–4 дня. Мне очень помогает умение быстро искать ответы и компилировать текст.
И еще один большой плюс, который я осознал недавно. Когда я поступал, мне задали вопрос: «Что такое аденоассоциированные вирусы?» Я ими никогда не занимался, нам никогда не рассказывали об этом на учебе, но я об этом читал и писал, и могу, процитировав часть своей статьи, показать, что знаю хотя бы какие-то общие вещи. Это круто, потому что в журналистике приходилось изучать сложные научные темы и придумывать, как их очень просто подать, логически объяснить и себе самому, и читателю. То есть ты читал кучу научных статей, писал тексты и знаешь много всего из разных областей. Да, поверхностно, но зато ты понимаешь, куда пойти и как сформулировать запрос, чтобы узнать больше. Журналистика в этом плане безумно помогает.
*Meta, в том числе ее продукты Facebook и Instagram, признана экстремистской организацией в России.
Фотография на обложке предоставлена собеседником
